«Отель» две звезды

«Отель» две звезды

На недавней коллегии Министерства обороны президент Дмитрий Медведев напомнил о сокращении армии: к 2016 году в Вооруженных силах должны остаться не более миллиона человек, «глубоко мотивированных к профессии». Основной мотивацией глава государства назвал квартиру и обещал, что в этом году все нуждающиеся офицеры получат жилье. С 2012 года планируется в три раза повысить денежное довольствие, чтобы лейтенант смог получать более 60 тысяч рублей. К 2020 году военнослужащим поставлена задача «вхождения в средний класс».

28-04-2010, Надежда Андреева, «Новая газета». «Новая» попыталась узнать, как сегодня живут семьи молодых офицеров.

Слишком теплое местечко

«Хочешь сделать свою жизнь веселее — выйди замуж за военного», — уверена Вика. Она не только жена лейтенанта, но и сама — товарищ младший сержант. Вика и Дима больше года служат в Чечне.

В середине 2000-х военную службу выбирали рассудительные молодые люди. Дима вырос в семье офицера и другой профессии себе не представлял. В училище 35 процентов курсантов (Дима говорит с профессиональной точностью) оказались сыновьями военных, то есть «целенаправленно пришли служить». Остальные 65 процентов — побочный продукт.

По окончании училища Дима искал часть, где можно заработать. Доходы военных сильно различаются: на «Большой земле», то есть в Центральной России, лейтенант получает 14—15 тысяч рублей, а на Кавказе — 30—40 тысяч. На Кавказ было самое большое распределение — 80 мест. Ехать в Грозный никто особо не стремился, и Дима — отличник, спортсмен — попал туда легко.

Гарнизон расположен в нескольких километрах от столицы Чечни. Поселок (здесь живут 9 тысяч человек) выстроили пять лет назад, и здания еще производят приятное впечатление.

Офицерам предоставляют общежитие: это двухэтажка с неплохим ремонтом и пластиковыми окнами. Паре без детей полагается «двушка» (то есть двухместная комната размером три на четыре метра), туалет один на две семьи, общая кухня на этаже. «Неуставные» предметы интерьера, например, микроволновки и паласы, в общаге запрещены по причине пожароопасности. «Жилье постоянно проверяют. Любой начальник может зайти в комнату, открыть шкаф, холодильник и посмотреть, не стоит ли там пиво». Пиво — это очень серьезно, вплоть до увольнения. Приказом командира на территории полностью запрещено употребление спиртного.

Как говорит Дима, самое трудное — работа без выходных. Уточняю: это преувеличение или выходных нет вообще? «Вообще. Поэтому у нас через четыре года плановая замена на «Большую землю». Первое время Дима командовал взводом, сейчас — заместитель командира роты. В части только контрактники. «Есть нормальные — ребята после срочки, которые хотят уехать домой на машине. Но их единицы. В основном — это неблагополучные мужики, которые в жизни себя не нашли, есть бывшие заключенные, алкоголики зашитые».

Жизнь по уставу

В основном жены военных работают не по специальности — писарями, санинструкторами, учителями в гарнизонной школе. Вика служит в доме офицеров солисткой ансамбля песни и пляски (на гражданке училась в техническом вузе). Суть работы — подъем боевого духа. Ансамбль готовит концерты к датам, летом выезжает на гастроли по Чечне. Гарнизонные поселки в республике построены по типовому проекту, «куда бы ни приехал, кажется, что остался в одном и том же месте». Маме Вика о гастролях не рассказывает, чтобы не волновалась.

На территории части взрослым запрещено ходить в гражданской одежде (позволить себе платье могут только учительницы и воспитательницы). Мало того, «лычечные» не имеют права передвигаться по гарнизону в одиночку. «После того как два мальчика из ансамбля попались патрулю, мы стали ходить на работу строем, даже на концерты в сценических костюмах», — рассказывает Вика. За порядком на улицах надзирают четыре патруля. Им так же, как городским пэпээсникам, устанавливают план — шесть-семь нарушителей за сутки. Придраться могут, заметив наушники плеера, могут расстегнуть верхнюю пуговицу шинели и проверить, надел ли военнослужащий форменное кашне. Нарушителя отводят на гауптвахту, но, к счастью, не сажают. Как правило, следует «наказание через коллектив» — за провинность одного все подразделение занимается по вечерам строевой подготовкой.

Как говорит Вика, сложнее перенести не причуды дисциплины, а однообразие существования. В городах многие жалуются, что жизнь идет по маршруту «работа — дом — работа». Но ведь между этими пунктами есть супермаркет, бистро, кинотеатр, встреча с друзьями. Когда каждый день видишь в буквальном смысле единственную дорогу от общаги до места службы, и ходить по ней надо в ногу, — это совершенно другие ощущения. Развивается клаустрофобия, как на подводной лодке.

В гарнизоне легко копить. Военнослу¬жащих бесплатно кормят в столовой, одевают в «зеленку», за жилье нужно платить всего 900 рублей в месяц. Конечно, при желании можно килограммами закупать дорогую одежду и мобильники: таксисты, дежурящие за забором части, готовы что угодно привезти из Грозного. Но большинство офицерских семей живет отложенной жизнью в ожидании отпуска.

«Надо ставить цель: на что-то заработать и вернуться к людям. Когда мы уехали, нам было по 23 года. Когда закончится контракт, будет 27. Жизнь проходит мимо!» — ужасается Вика.

Спрашиваю, ощущает ли молодой лейтенант долг перед родиной? «У меня есть ответственность перед семьей, которой я должен обеспечить будущее. К тому же я умею делать свою работу», — спокойно объясняет Дима. Он намерен служить, пока будет возможность, но если подвернется высокооплачиваемая (не менее 30 тысяч рублей) должность на гражданке — можно и уволиться. Любопытно, что теперь и отцы-командиры, призывая подчиненных стойко преодолевать тяготы и лишения, не напоминают о патриотических обязательствах, а говорят: «Вам за это платят».

На пороге «Большой земли»

Насчет основной мотивации военнослужащих президент не ошибается. Именно из-за квартиры Сергей решил служить. Выбора в общем-то не было: оставаться в родном селе не имело смысла, а поступление в гражданский вуз не давало жилищных перспектив. К тому же в химучилище работал родной дядя.

Среди саратовских невест Химдым котировался гораздо ниже училища МВД и чуть выше ракетного. Да и в целом военная служба в конце 1990-х ничего, кроме нищеты, не обещала. Но Вера (студентка кулинарного колледжа) купилась на романтичные ухаживания.

Гарнизон Вера возненавидела с первого взгляда: пять пятиэтажек и степь вокруг. «Даже парикмахерской нормальной не было! В той, которая была, не могли сделать укладку, так как отключили свет, а мастер страдала аллергией на лак. Я шла домой с мокрой головой, плакала и проклинала судьбу жены военного». Молодая семья жила «на подселении», то есть в двухкомнатной квартире с соседями. Сергею платили 2,2 тысячи рублей. Молодожены четыре месяца питались исключительно пайком (то есть тушенкой), чтобы накопить на телевизор.

Сергей служил в отделе локализации аварийных ситуаций. Химоружие на складе хранилось в бочках, которые иногда текли. Аварийщики вручную снимали прохудившуюся емкость, выпиливали загрязненные участки стеллажей, собирали пролившуюся жидкость. Вера боялась, но постепенно научилась верить в надежность защитных костюмов.

Спрашиваю, чем жена военного отличается от жены гражданского? «Я, например, умею надевать противогаз. У нас учения каждую среду», — смеется Вера. Офицерская супруга должна быть истовой домохозяйкой и одновременно весьма эмансипированной дамой. Первые годы Сергей приходил со службы домой раз в неделю. «Как правило, у тех, кто служит в батальоне, долго не бывает детей. Все удивлялись, когда мы успели сделать двоих».

За десять лет службы Сергей продвинулся от лейтенанта до майора, семья вошла в средний класс. На юбилей офицер подарил жене новенькую «Тойоту». «Нам положены химические и районные надбавки, — объясняет Вера. — Те, кто перевелись в гарнизоны с меньшей вредностью, получают в три-четыре раза меньше».

До пенсии Сергею осталось четыре года. Поначалу Вера только и мечтала «дослужить до квартиры». Сейчас не хочет уезжать. «Стою на балконе, смотрю на наш поселок и не представляю, как мы сможем жить где-то еще — без построений, вещмешков и противогаза?»

Справка «Новой»

- Среднее денежное довольствие командира взвода в звании лейтенанта составляет 17 000 рублей в месяц, с учетом районных коэффициентов—23 500 рублей. Командир батальона в звании подполковника получает 23 300 рублей, с учетом коэффициентов — 30 700.

- По сведениям Совета Федера¬ции, среди военнослужащих доля семей, имеющих доходы ниже прожиточного минимума, в полтора раза выше, чем в среднем по России. Разница в совокупных доходах гражданской и военной семей в среднем составляет около 50%. Темпы роста зарплат военных ниже аналогичных среднестатистических значений в 1,2 раза. Каждая вторая семья военнослужащих не удовлетворена своим материальным положением. По причине нищеты 40% молодых офицеров не имеют семей, а треть семейных военнослужащих не имеет детей.

- Президент Дмитрий Медведев перенес сроки сокращения армии с 2012-го на 2016 год. Через шесть лет штатная численность ВС должна составить 1 884 829 человек, при этом только 1 млн из них будут являться военнослужащими. В рамках реформы планируется более чем в два раза сократить количество офицерских должностей — с 355 тысяч до 150 тысяч.

- 47 процентов российских компаний готовы рассматривать бывших военнослужащих в качестве потенциальных сотрудников — показал опрос, проведенный исследовательским центром портала SuperJob.ru. Чаще всего отставникам рады в организациях, численность которых составляет 100—500 человек. Среди наиболее привлекательных качеств бывших военнослужащих работодатели указывают дисциплинированность, собранность и ответственность.